Неточные совпадения
— Ты, я вижу, в каком-то вдохновении. Ужасно я люблю такие professions de foi [исповедания
веры (фр.).] вот от таких… послушников.
Твердый ты человек, Алексей. Правда, что ты из монастыря хочешь выйти?
Так же верил и дьячок и еще
тверже, чем священник, потому что совсем забыл сущность догматов этой
веры, а знал только, что за теплоту, за поминание, за часы, за молебен простой и за молебен с акафистом, за всё есть определенная цена, которую настоящие христиане охотно платят, и потому выкрикивал свои: «помилось, помилось», и пел, и читал, что положено, с такой же спокойной уверенностью в необходимости этого, с какой люди продают дрова, муку, картофель.
Вера приходила, уходила, он замечал это, но не вздрагивал, не волновался, не добивался ее взгляда, слова и, вставши однажды утром, почувствовал себя совершенно
твердым, то есть равнодушным и свободным, не только от желания добиваться чего-нибудь от
Веры, но даже от желания приобретать ее дружбу.
Вера Павловна, слушая такие звуки, смотря на такое лицо, стала думать, не вовсе, а несколько, нет не несколько, а почти вовсе думать, что важного ничего нет, что она приняла за сильную страсть просто мечту, которая рассеется в несколько дней, не оставив следа, или она думала, что нет, не думает этого, что чувствует, что это не так? да, это не так, нет, так, так, все
тверже она думала, что думает это, — да вот уж она и в самом деле вовсе думает это, да и как не думать, слушая этот тихий, ровный голос, все говорящий, что нет ничего важного?
Но знание их было глубже и высшее, чем у нашей науки; ибо наука наша ищет объяснить, что такое жизнь, сама стремится сознать ее, чтоб научить других жить; они же и без науки знали, как им жить…» «У них не, было
веры, зато было
твердое знание, что, когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с целым вселенной» (Достоевский Ф. М. Поли. собр. соч. Л., 1983.
У нее образовалась глубина и
твердая религиозная
вера, которая не раз поддерживала меня в жизни.
И не напрасно полагались на его
твердую совесть: он все исполнял быстро, точно, со смелой
верой в мировую важность дела, с беззаботной улыбкой и с широким презрением к возможной погибели.
Крайнего и пресветлого, грядущего града небесного Иерусалима взыскательнице, любознательных же и огнелучных ангельских сил ревнительнице, плоть свою Христа ради изнурившей,
твердому и незыблемому адаманту древлеблагочестивыя отеческия нашея
веры, пресветло, аки луча солнечная, сияющей во благочестии и христоподражательном пребывании пречестной матушке Манефе, о еже во Христе с сестрами пречестныя обители святых, славных и всехвальных, верховных апостол Петра и Павла земнокасательное поклонение и молитвенное прошение о еже приносити подателю всех благ, всевышнему Богу о нас грешных и недостойных святыя и приятныя ваши молитвы.
Русский народ, будучи в делах
веры сильно привержен к букве и обряду, сохраняет
твердое убежденье, что молитва ли церковная, заговор ли знахарский действует лишь тогда, если в них не опущено и не изменено ни единого слова и если все прочтено или пропето на известный лад исстари установленным напевом.
«Поверив» в этот мир, мы стали «знать» его; от силы
веры нашей в этот мир знание наше этого мира стало обязательным и
твердым.
Мы пока ничего не утверждаем о
твердой «
вере», первично испытываемой, лежащей в основе знания, но констатируем, что вся твердость знания в этой «
вере» коренится.
Ни Калугин с своей блестящей храбростью (bravoure de gentilhomme) и тщеславием, двигателем всех поступков, ни Праскухин пустой, безвредный человек, хотя и павший на брани за
веру, престол и отечество, ни Михайлов с своей робостью и ограниченным взглядом, ни Пест, — ребенок без
твердых убеждений и правил, не могут быть ни злодеями, ни героями повести.
Что одна
вера дает нам
твердое (il prononce: [он произносит (франц.)]«
твёрдое») и известное основание… ах, какая это истина, друг мой!
В романе мы видим отражение глубочайшей душевной сущности Толстого, — его непоколебимую
веру в то, что жизнь по существу своему светла и радостна, что она
твердою рукою ведет человека к счастью и гармонии и что человек сам виноват, если не следует ее призывам.
Дело в том, что по странной ошибке нашего ума полет нашей
веры всегда соединен с понятием о восхождении вверх, причем не думают о том, что, как бы высоко мы ни поднимались, нам все-таки придется опять спуститься вниз, чтобы стать
твердой ногой в каком-нибудь другом мире.
Чем сильнее
вера человека, тем
тверже его жизнь. Жизнь человека без
веры — жизнь животного.
Очень удивительно то, что большинство людей
тверже всего верят самым старинным учениям о
вере, таким, какие уже не подходят к нашему времени, а откидывают и считают ненужными и вредными все новые учения. Такие люди забывают то, что если бог открывал истину древним людям, то он всё тот же и точно так же мог открыть ее и недавно жившим и теперь живущим людям.
Сердце доброе его готово было к услугам и к помощи друзьям своим, даже и с пожертвованием собственных своих польз;
твердый нрав,
верою и благочестием подкрепленный, доставлял ему от всех доверенность, в которой он был неколебим; любил словесность и сам весьма хорошо писал на природном языке; знал немецкий и французский язык и незадолго пред смертию выучил и английский; умел выбирать людей, был доступен и благоприветлив всякому; но знал, однако, важною своею поступью, соединенною с приятностию, держать подчиненных своих в должном подобострастии.
В уверенном выражении этих серьезных лиц сказывалась непоколебимая
вера в правоту своего дела и
твердое желание послужить миру до последнего.
Конгресс выразил
твердую и непоколебимую
веру в окончательное торжество мира и тех принципов, которые отстаивались на этих собраниях.
У них не было храмов, но у них было какое-то насущное, живое и беспрерывное единение с целым вселенной; у них не было
веры, зато было
твердое знание, что когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих, и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с целым вселенной…
Впечатление такое, точно люди пережили свои несчастия, вчерашний день был последним днем тяжелой, всем надоевшей жизни, а сегодня все проснулись ясными, как дети, с
твердой, веселой
верою в себя — в непобедимость своей воли, пред которой всё должно склониться, и вот теперь дружно и уверенно идут к будущему.
Сначала в среде их, конечно, случалось нечто похожее на разномыслие, так что
твердые в
вере не иначе как с бою брали каждый свой шаг.
Знаю я теперь целую сотню. Но ни одной из них я еще не вырвала. Да и что я стану делать с ними? Лизавета Петровна
тверже меня выносит свою долю. Горячо желала бы я вселить в себя ее непоколебимую
веру. Но как?
Вам ведь, может быть, неизвестно, а я ему всем обязана, я вышла из бедной семьи, в их честном доме воспитана, и он меня замуж взял, и любил меня, и верил мне, и умер далеко от меня с
твердою в меня
верою…
Своими зубками она выгрызла всю мою бессмысленную
веру и дала мне тот ясный,
твердый и непогрешимый взгляд на жизнь, при котором невозможны никакие обманы и… сентиментальности.
Сей желанный тобою общий мир и союз венценосцев может ли иметь
твердое основание без единства
веры?
В немом восторге, с внезапно облегченным сердцем, исполненным вдруг
твердой, непоколебимой
верой в грядущее счастье, смотрел, не спуская глаз, на свою очаровательную гостью молодой человек.
Сильный любовию подданных,
твердый в
вере своих державных предков, царь русской отвергал все честолюбивые предложения Наполеона; переговоры длились, и ничто, по-видимому, не нарушало еще общего спокойствия и тишины.
Не может нести свет во тьму тот, кто не уверен в собственном источнике света, кто не имеет в себе
твердой духовной опоры и
веры, независимой от окружающего его человеческого количества.
Халымов. Значит,
твердая. Может быть, забываешь, кому сам должен? Так не беда, напомнят. Ну, главное дело кончено, теперь уж пустяки. Вот пиши: «Любезной супруге моей,
Вере Филипповне, за ее любовь ко мне и всегдашние попечения…»
Начав мое целение на коленях перед нею, с глазами, опущенными вниз, я теперь шел с нею успокоенный и
твердый, устремляя очищенный слезами взгляд на небо с непоколебимою
верою, что для меня будут отверзты сферы наивысшего и наичистейшего счастья, потому что со мною, как с Товием, идет мой Рафаил, который научит меня достать желчь, нужную для просветления мысленных глаз моих.
Умирая, одинокий, он скажет те же, полные нежной
веры и грусти,
твердые большие слова...
До самых дверей стала живая улица, и дальше все сдедалось, как обещал проводник. Даже и
твердое упование
веры его не осталось в постыжении: расслабленный исцелел. Он встал, он сам вышел на своих ногах «славяще и благодаряще». Кто-то все это записал на записочку, в которой, со слов проводника, исцеленный расслабленный был назван «родственником» орловского купца, через что ему многие завидовали, и исцеленный за поздним временем не пошел уже в свой бедный обоз, а ночевал под сараем у своих новых родственников.
Что-то в Иринархе было новое, какая-то найденная идея. Глаза светились
твердым, уверенным ответом, а раньше они смотрели выжидающе, со смеющимся без
веры вопросом.
—
Вера! — сказал отец, стараясь смягчить свой сухой и
твердый голос. —
Вера, скажи нам, что с тобою?
У них не было
веры, зато было
твердое знание, что, когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с Целым вселенной.
Богодаров стал расспрашивать, и вскоре заспорили. Богодаров с Ордынцевым были против Бездетнова. Но Бездетнов держался, смотрел
твердыми, даже слегка насмешливыми глазами и не уступал. И все, что он говорил, было для
Веры Дмитриевны ясным, близким и родным.
Я молча поклонился. Княгине, по-видимому, понравилось, что я ей не возражал, и она в награду мне прибавила, что все, ею мне сейчас сказанное, есть не только
вера, но настоящее и полное убеждение, которое имеет такое
твердое основание, что его не могут поколебать никакие силы.
Все, что вызывает в юноше отвагу, — море, волны, буря, пиры и сдвинутые чаши, братский союз на дело,
твердая как кремень
вера в будущее, готовность ратовать за отчизну, — выражается у него с силой неестественной.